Оказавшись в результате завершения процесса территориальной колонизации, обозначаемого как «Кавказская война», за пределами ареала своего обитания, адыги оказались расселенными в малоазиатской и европейской частях Османской империи. Содействуя процессу переселения, власти Османской империи стремились использовать переселенцев («черкесов», «мухаджиров») в качестве военно-полицейской силы в борьбе с растущим национальным движением на Балканах, для усиления контроля над физическим и социальным, в его этнической форме, пространством указанного региона (увеличение численности мусульманского населения).

Массовая депортация адыгов в Османскую империю происходила в два этапа: первый – 1861-1862 гг., второй – 1863-1864 гг. Основная масса кавказских переселенцев (около 50 тыс. семейств) [1, 28], «по совету» английского правительства [2, 548], была расселена на Балканском полуострове, в европейской части Османской империи, главным образом, в Болгарии. «Подобным выселением горцев в Болгарию, - писал русский консул в Варне, - турецкое правительство имеет в виду, с одной стороны, парализовать всякое движение славян, клонящееся к их освобождению и независимости; противопоставив им элемент турецкий, а с другой – составить равенство, а если возможно и большинство голосов мусульманского населения против христианского на случай, если державы станут требовать от Турции автономических прав для христианского населения Европейской Турции и тем лишат его навсегда права собственности на принадлежащие ему родные земли». [3, 98]

Поселения черкесов были рассеяны по всей Болгарии малыми группами, вперемешку с болгарскими деревнями. Находясь на определенном расстоянии друг от друга, эти поселения своим расположением образовали линии, прорезывающие Болгарию в различных направлениях. Русский консул в Варне также писал, что «турецкое правительство старается отводить черкесам земли по прямой линии между Дунаем и Балканами, вероятно, с целью образовать военную цепь между крепостями Дуная и природными твердынями гор». [3, 51] Эта «военная цепь» тянулась от Добруджи, где находились поселения крымских татар, до границ Сербии и Черногории. На Косовом поле, например, было 23 черкесских поселения. Кроме того, черкесов селили в Греции - в южной части Эпира и на острове Кипр. Значительная по численности черкесская колония была учреждена в Пандерме, на берегу Мраморного моря. [4, 122] Таким образом, сеть черкесских поселений охватила всю Европейскую Турцию, особенно Болгарию.

Деревни черкесам отводили в Европейской Турции вдоль больших дорог и в важнейших горных проходах. Турецкие власти по своему усмотрению отбирали земли и строения местных жителей в пользу черкесов. Во многих христианских деревнях местных жителей обязывали на свой счет строить дома для новых поселенцев и снабжать их всем необходимым для хозяйства. [3, 62]

«Турецкое  правительство,  -  писал  русский  поверенный  в  Стамбуле,  -  желает перевозить горцев в разные пункты, чтобы не селить их сплошными массами, для предупреждения могущей произойти от того опасности для общественного порядка и для государственной власти».[5, 356] Российский представитель сомневался в правильности такой политики расселения кавказских переселенцев: «Где бы ни поселены были горцы между христианами, они составят везде большую тягость и для страны, и для народонаселения. С другой стороны, для нас выгоднее, чтобы горцы-мусульмане не были поселяемы ни между единоверным населением, где они могут составить могущественную и сплошную массу, враждебную христианам, ни в христианских областях Турции, ближайших к нашей границе». [4, 19]

Расселение кавказских переселенцев в Османской империи сопровождалось их массовой гибелью от болезней и лишений. «Пароход привез в Варну 850, а другой – 180 человек, - говорится в одном из официальных документов, - турецкие власти приняли сначала горцев очень ласково, но, когда лодочники начали высаживать голых, слабых, больных и до 46 трупов, умерших за одну ночь, они перепугались заразы и не хотели принимать переселенцев». [5, 535]

По свидетельству Ф.Канитца, палубы турецких кораблей, перевозивших переселенцев на Балканы, в европейскую часть Османской империи, «представляли самое ужасное, раздирающее душу зрелище голодных, обезображенных оспою людей и трупов». Он дважды побывал в Болгарии и в своих путевых наблюдениях 1866-1875 гг. пишет: «Одно черное пятно выдавалось на этой светлой картине – пятно, которое не может до сих пор изгладиться из моего воспоминания и которое мешало мне наслаждаться очаровательными ландшафтами природы. Пятно это составляли свежие черкесские могилы, тянувшиеся рядами с правой и левой стороны дороги между группами деревьев или разбросанные на низких холмах в количестве 2 – 3 до 20. Эти могилы, окаймленные вместо цветов голышами или обломками скал, громко свидетельствовали о бедствиях великого черкесского похода, тянувшегося незадолго  перед  тем  по  новой  дороге,  которую  по  справедливости  можно  назвать «могильною». [6, 311]

Нарушив одно из условий приема переселенцев (20-летнюю отсрочку от рекрутской повинности) и воспользовавшись тяжелым положением переселенцев, турецкие власти под видом добровольности стали формировать из них регулярные войска. О вербовке черкесов на военную службу рассказывает Мошнин: «С целью усилить желание поступить на службу воспрещено продавать мужчин... В рекруты турки берут только неженатых, и потому горцы продают своих жен и детей и поступают на службу».[4, 103]

Тем не менее, расчеты турецкого правительства найти в переселенцах новый источник для пополнения регулярной армии не оправдались, так как «томимые голодом и лишениями и увлекаемые приманчивыми обещаниями, они являлись толпами, и … более 14000 из них вступило в ряды регулярной армии. Но вскоре обнаружилась неукротимость горцев и невозможность приучить их к дисциплине и к систематическому порядку казарменной жизни. Смертность между ними была очень велика ..., побеги приняли такие размеры, что правительство принуждено было отказаться от своего намерения и отпустить их всех». [7, 16 – 17]

По донесениям российских консулов, «черкесы принесли с собой в Турцию не усиливающий, а разлагающий элемент». Они не показали «никакой склонности к слитию с мусульманами, среди которых их поселили, и столько же вооружали их против себя, сколько и самих христиан».[8, 15] Русское посольство в Стамбуле неоднократно и безрезультатно ставило вопрос о необходимости «выселения черкесов из христианских деревень». [8, 33]

О дестабилизирующем поведении черкесов с тревогой писали в своих донесениях и рапортах российские консулы из Болгарии: «Приезд черкесов сделался тоже источником новых повинностей для здешних селян, которых правительство заставляет безвозмездно содержать незваных гостей, даром строить им дома, развозить их из городов по селениям и т.п. ...Болгары сильно жалуются на подобные притеснения, и без того уже разоренные податями и бесчисленными повинностями». [9, 35 – 36]

Оказавшись в Турции в очень тяжелом положении, доведенные до отчаяния, черкесы начали открыто выражать свое недовольство и добиваться возвращения на Кавказ. Русский консул Мошнин сообщал о том, что «материальное положение переселенцев очень печально и многие просятся назад с условием принять христианство» [3, 5]

Со стороны турецкого правительства также были приняты строгие меры против возвращения переселенцев на Кавказ. Например, черкесы, проживающие в Болгарии, составили прошение для «разрешения вернуться на родину» и поручили Мухаммеду Шеретлугову (шапсугу, бывшему подполковнику русской службы) передать это прошение русскому посланнику в Стамбуле. Турецкие власти в Варне, узнав об этом, арестовали Шеретлугова. Он заявил им, что «хочет обратно выселиться не из желания бунтовать турецких подданных, а потому что действительно не может больше жить в Турции». [9, 28 – 29]

Между переселенцами и турецкими властями на этой почве вспыхнула вооруженная борьба. Так, в 1865 г., русский консул в Тульче Кудрявцев сообщал, что «20-дневное путешествие губернатора Ахмет-Рассим-паши по южным уездам округа вызвано было черкесскими смутами».[9, 34]

Следует отметить, что расселяя «черкесов» небольшими группами на территории империи, предполагалось ускорить процесс их ассимиляции («отуречивания»), что естественно повышало уровень управляемости и лояльности указанных групп. Тем не менее, не следует, по нашему мнению, преувеличивать, степень целеполагания и стратегической разработанности подобных планов, даже если в дальнейшем они обернулись определенной выгодой для их составителей и реализаторов, либо, наоборот, не привели к неким ожидаемым с их стороны результатам. С другой стороны, вышеуказанные мотивы в действиях османских властей, безусловно, присутствовали, что можно расценивать как определенную политическую стратегическую линию. Особый интерес представляет практика управления этим новым компонентом населения Османской империи, с точки зрения того, как трансформировались, в том числе и под воздействием европейского опыта внутреннего управления и внешней колонизации, способы и методы правления и надзора над подвластным османским имперским властям, населением.

Литература

1. Население Европейской Турции // Знание. №8.
2. Стычка сербов с черкесами под Гинцовом // Нива. №32.
3. Архив внешней политики российской империи (далее – АВПРИ). Ф. Турецкий стол (старый). Д.
4. АВПРИ. Ф. Главный архив. I – Оп. 8. Д. 19.
5. //Русская старина. Т. 33.
6. Donan-Bulgarien und der Balkan. Leipzig. 1875.
7. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. Д. 78.
8. АВПРИ. Ф. Главный архив. I – Оп. 8. Д. 8.
9. РГВИА Ф. 450. Д.

Касумов Х.А.

Кандидат исторических наук, доцент Фатих университета (Стамбул)
2012 г.
© CyberLeninka

• Османская империя
• Балканы
• Кавказская война
• черкесы
• переселенцы
• ассимиляция.