Каменная пристань слова
В живописном селе Каменномостское Зольского района Кабардино-Балкарской Республики, где история тесно переплетена с современностью, родилась Зарема Куготова (Гугъуэт) – поэт, филолог и журналист. Это село – не просто населённый пункт, а настоящий очаг культуры и мудрости, подаривший миру плеяду выдающихся личностей: поэтов, философов, просветителей и тружеников.
Зарема Куготова, появилась на свет в 1988 году, и по праву именуется поэтом-философом. Становление столь значимого адыгского поэта неразрывно связано с её малой родиной. Именно здесь, в окружении земляков-зольчан, прошли её детство и юность, здесь формировалась её глубокая связь с предками, ставшая неиссякаемым источником вдохновения. Отмечено, что поэтический дар, будучи врождённым, лишь нуждается в импульсе для своего полного раскрытия.
Само село Каменномостское, в летописи истории известное как аул Кармово (Къармэхьэблэ), обладает древнейшими корнями. Оно стало свидетелем и активным участником Зольского восстания 1913 года – одного из наиболее масштабных крестьянских выступлений на земле Кабарды, направленного против колониальной политики Российской империи. Спровоцированное земельным вопросом – попыткой властей изъять общинные пастбища в нагорье Золка и передать их коннозаводчикам – восстание продемонстрировало уникальный героизм. Особо выделяется активное участие женщин, возглавлявших шеренги в надежде на невозможность открытия огня солдатами по ним. Этот подвиг, хотя и не смог предотвратить трагических последствий, подчеркнул несломленный дух местного населения. Каменномостское, наряду с сёлами Малка и Сармаково, оказалось на переднем крае борьбы за землю, понеся наибольшие потери. Несмотря на подавление восстания, установленная впоследствии советская власть вернула земли, но главное, что осталось незыблемым – неистребимый дух жителей этой местности. Этот дух, подобно поэтическому призванию, является плодом генетического наследия, исторической памяти и переплетения судеб.
Из Кармово вышла Инна Кашежева (1944–2000) – яркая представительница поколения "шестидесятников", поэтесса и переводчица. Особое место в её наследии занимают проникновенные стихотворения, посвящённые её родному краю, Кармово. Одно из них, воспевающее связь поколений и живописующее вершину горы, уподоблённую старому кораблю: "Ты не знаешь, а это всё просто: / Есть вершина, как старый корабль / В тихой пристани Каменномоста, / В том селе, что звалось Кармохабль. / Ты не знаешь обычного чуда: / Там и мост ни к чему – всюду брод. / Но, представь, почему-то оттуда / Вышел в плаванье древний мой род". Это стихотворение является краеугольным камнем в биографии Инны Кашежевой, отражая её глубокую любовь к Кавказу и родным местам.
Появление на этой земле поэта с независимым духом, преданного своим корням и сердцу, представляется закономерным. Зарема Куготова обладает духом прерий – в её хрупкой оболочке заключена непокорённая душа, подобная духу Спирита, бесконечно преданная своей правде. Обладая степенью магистра филологии, Зарема Гугъуэт входит в плеяду лучших выпускников Кабардино-Балкарского государственного университета, демонстрируя глубокую специализацию и высокий профессионализм.
Представляю одно из стихотворений Заремы Гугъуэт "Адыгэшым и нэм сыщIэтынт" в вольном переводе на русский язык. Это стихотворение является гимном свободе, силе и красоте родной природы и культуры:
Адыгэшым и нэм сыщIэтынт,
Си псэр бгыжьхэм куэдрэ
щыпIейтейуэ.
И нэ вагъуэм IэфIу сыщыжейуэ,
Адыгэшым и нэм сыщIэтынт.
Сыдилъынти, псым адрыщI сикIынт,
ТкIуэпсхэр жьы къэплъам
щызэбгырыспхъыу.
Мы си нэкIум зэлъа защIэ теспхъэу,
ГъадэщIыдэм гъуэгу щызэпыскIынт.
Адыгэшым и нэм сыщIэтынт,
Шы лъэ макъ хьэуам щызущыкъуейуэ.
Уафэр зэрыщIэншэм срибейуэ,
Адыгэшым и нэм сыщIэтынт,
Адыгэшым и нэм сыщIэтынт,
СызэIубыр псынэпс щIыIэмылу.
ГъащIэр сыухыхукIэ си гум уилъу,
Адыгэшым и нэм сыщIэтынт.
В процессе перевода с кабардинского на русский язык, как и наоборот, зачастую неизбежен переход от буквальной формы к вольным интерпретациям. Это делается для сохранения не столько дословного звучания, сколько глубинного смысла и эмоциональной окраски оригинала.
Для адыгской культуры конь является не просто животным, но сакральным символом, воплощающим свободу, силу, выносливость и гордость. В творчестве классика кабардинской литературы Алима Кешокова культ коня занимает центральное место. Для него адыгэш (кабардинская лошадь) – это не просто исторический артефакт или средство передвижения, а живая летопись чести нации.
В стихотворении Заремы Гугъуэт конь предстает как хранитель традиций и "духовной энергии предков". Ритмическое повторение фразы "Адыгэшым и нэм сыщIэтынт" (в русском переводе: "Пред взором адыгского коня я бы стояла") создаёт эффект ритуального обращения к высшим силам, к вдохновляющему и оберегающему духу. Автор демонстрирует глубокую связь с элементами природного мира – горами, водой и ветром, которые символизируют родную землю.
Образы "Си псэр бгыжьхэм куэдрэ щыпIейтейуэ" ("Чтобы душа моя в горах трепетала долго") и "СызэIубыр псынэпс щIыIэмылу" ("Пила бы холодную ключевую воду") передают ощущение слияния с природой, её могуществом и красотой. Через строки "Сыдилъынти, псым адрыщI сикIынт" ("Рванулась бы в заречье, устремляясь") и "ГъадэщIыдэм гъуэгу щызэпыскIынт" ("Проложила бы дорогу в вечность") звучит мотив движения и стремления к трансцендентному, символизирующий неукротимый дух, неуклонное движение вперёд, преодоление препятствий и тягу к бесконечности. Повторяющиеся строки формируют ритмическую структуру, усиливающую эмоциональное воздействие. Погружаясь в состояние медитативного созерцания, автор использует образ коня как проводника к обретению внутренней свободы и гармонии.
Перекликающиеся мотивы можно найти и в поэме Николая Заболоцкого "Лицо коня". Взгляд коня в его произведении осмысливается как "громадные вселенные", а постижение мира животного – как высшее духовное начало: "И если б человек увидел / Лицо волшебное коня, / Он вырвал бы язык бессильный свой / И отдал бы коню. Поистине достоин / Иметь язык волшебный конь" [Заболоцкий Н. А. Лицо коня. – М.: АСТ, 2019. – 320 с.].
Сходные идеи находят отражение и в адыгском фольклоре. Существует поговорка: "Адыг должен спокойно смочь встретиться взглядом со своим скакуном". Глаза лошади в культуре всадников зачастую именуются "зеркалом души". Быть "достойным глаз своего коня" означает осознавать, что для всадника это не просто животное, а верный спутник, способный оценивать своего хозяина.
Особого внимания заслуживает специфика поэтического языка Заремы Гугъуэт. В кабардинской литературе язык выступает не только как средство коммуникации, но и как живая философия. Благодаря своей агглютинативной природе, когда одно протяжённое слово может передавать смысл целого высказывания, синтаксис кабардинского стиха приобретает сложность узора, в котором значения наслаиваются друг на друга. Владея родным языком в совершенстве, Зарема Гугъуэт создаёт философскую лирику с уникальным синтаксисом, требующим глубокого погружения. Философия, заключённая в каркас кабардинской морфологии, не может быть "пробежана глазами"; она требует вдумчивого осмысления.
Стихотворение Заремы Гугъуэт является не только данью уважения адыгской культуре и природе, но и манифестом личной духовной свободы и силы. Образ адыгского коня становится символом неукротимого духа, вдохновновляющего автора и помогающего сохранять неразрывную связь с корнями и традициями.
Представляю вашему вниманию стихотворение, ставшее объектом нашего обсуждения и исследования. Это мой вольный перевод с кабардинского языка на русский. Следует отметить, что представленный текст является скорее подстрочником, нежели полноценным стихотворением, что обусловлено сложностями, связанными с переводом, о которых я подробно говорила ранее:
Пред взором адыгского коня я бы стояла,
Чтобы душа моя в горах трепетала долго.
В глубине зрачков его уснула бы сладко.
Пред взором адыгского коня я бы стояла.
Рванулась бы в заречье, устремляясь,
Разбрызгивая капли горячего ветра,
Накидывая на лицо только морщины,
Проложила бы дорогу в вечность.
Пред взором адыгского коня я бы стояла,
Пила ключевую воду.
До конца жизни ты останешься в моем сердце,
Пред взором адыгского коня я бы стояла.
Пред взором адыгского коня я бы стояла,
Топотом коня размельчая воздух,
Богатея от бесконечности неба,
Пред взором адыгского коня я бы стояла.
Комментарии 0