Коммуналки с секретом 0

«Постоянное межэтническое напряжение, иногда более явное, иногда менее, - суть этих российских регионов. Оно было, есть и будет в них всегда, пока они существуют в нынешнем виде...»


Бититульные республики Центрального Кавказа - наследие политической инжене­рии СССР, когда Кабардино-Балкария была автономной республикой, а Карачаево-Чер­кесия - автономной областью.

Базовый смысл их существования - быть взорванными в случае возникновения анти­колониального импульса, идущего с востока Северного Кавказа. Конкуренция и порож­денная ею взаимная (часто подогреваемая извне) неприязнь «титульных народов» де­лает эту задачу простой. Почти зеркальность этнических балансов исключает их объеди­нение и выработку консолидированной по­зиции.

Постоянное межэтническое напряжение, иногда более явное, иногда менее, - суть этих российских регионов. Оно было, есть и будет в них всегда, пока они существуют в нынешнем виде.

Города и веси

В КБР федеральные трансферты являют­ся основным источником обогащения мест­ного истеблишмента и выживания обычных людей, занятых на госслужбе. В регионе с высокой безработицей трудоустройство в бюджетную организацию стало отдельным криминальным рынком.

После уничтожения в республике во­дочного бизнеса, бывшего становым хреб­том экономики КБР, в условиях неразвитости и примитивности городской экономики вто­рым по значимости ресурсом стала земля. Это еще более обострило земельные споры в регионе, в котором за почти уже тридцать лет, прошедшие после распада СССР, так и не проведена земельная реформа.

Подобное положение дел открывает ши­рочайшие возможности для злоупотребле­ний со стороны местного истеблишмента, а также порождает весьма странные и арха­ичные формы борьбы за землю, которая не обращается на свободном рынке. Одним из инструментов «отжатия» земель стала этни­ческая мобилизация, увязка владения зем­лей с этнической идентификацией лендлор­дов, а также иные примитивные формы манипуляций этническим фактором при борьбе за передел земельных угодий. Здесь следу­ет отметить, что даже сейчас аграрный сек­тор не способен обеспечить приемлемыми доходами большинство населения КБР. Со скорым неизбежным обезлюдиванием хо­зяйств вследствие нового витка технологической революции в лучшем случае сотая часть жителей республики может рассчиты­вать на рабочие места в сельскохозяйствен­ной индустрии.

Подобные пропорции - реальность в некоторых странах Запада прямо сейчас. С неизбежным приходом новых техноло­гий в Россию это будет реальностью и в КБР. При этом неразвитость городов республи­ки, среди которых даже столица является не столько городом в современном понимании, сколько разросшимся посадом при замке на­местника провинции, не позволяет им аб­сорбировать «лишнее» население  - для него нет рабочих мест за пределами относитель­но примитивной сферы услуг.

Местные национальные движения, как черкесское, так и балкарское, с увлечени­ем спорящие о нагорных пастбищах, совер­шенно не озабочены деградацией городской среды и повальной эмиграцией тех же нальчан, заменяемых людьми, не просто не уме­ющими читать «текст города», что нормаль­но для вновь прибывших, но которых уже не­кому этому научить, что, конечно же, явля­ется трагедией.

Между тем будущее республики реша­ется именно в ее городах, прежде всего - в Нальчике. И пока решается не в ее пользу.

Местные национализмы

Раз уж мы коснулись национальных дви­жений, давайте остановимся на них подроб­нее, тем более что поводом к написанию этой статьи стал конфликт в Кенделене, случив­шийся намедни.

Не всегда бытие определяет сознание, чаще наоборот. Наблюдаемый дениализм ча­сти балкарских и карачаевских радикальных националистов в конфликте с черкесами, воз­никшем вокруг празднования 310-летия Канжальской битвы, не в последнюю очередь - следствие укоренившегося в этой среде ады­гофобского дискурса, через призму которого оценивается буквально все.

Особо оговорюсь - термин «национализм» здесь используется в общепринятых в мире дефинициях и, за исключением его радикаль­ной формы (нацизма, называя вещи своими именами), не несет никаких негативных смыс­лов. Не стоит путать здоровый либеральный национализм (балкарский, карачаевский, рус­ский, черкесский - какой угодно) с радикальным.

Нацизм маленького народа столь же от­вратителен, как и нацизм большого. Он и при­водит всегда к тому же результату - к крови.

На Кавказе, где реализованы несколько этни­ческих чисток за последние 30 лет, не говоря уже об истории геноцидов последней четвер­ти тысячелетия, общество, если оно еще есть, не может себе позволить благодушно смо­треть на дискурс, демонстративно отрицаю­щий вежливое конструктивное взаимодей­ствие с соседом, заменяя его перманентным троллингом. Подобное равнодушие есть само по себе преступление.

Черкесское движение, некогда весьма сильное, в последние годы переживало оче­видный спад, связанный как с действиями российских властей по нейтрализации чер­кесского вопроса, так и с отмиранием старых целей.

Прежде всего умерла надежда догово­риться с Москвой о праве на репатриацию для потомков черкесских изгнанников - стерж­невой идее черкесского движения до тех пор, пока сирийский кейс 2011-2013 эксперимен­тально не доказал утопичность этих чаяний.

Черкесское движение, исходя из самой географии и численности черкесского этно­са, в отличие от балкарских коллег, не пред­ставляет из себя локального феномена - оно изначально транснационально, опирается на глобальную черкесскую сеть и ставит перед собой более масштабные задачи, в рамках которых борьба за пастбища - лишь один из ло­кальных сюжетов.

Поскольку основным итогом Кавказской войны было уничтожение Черкесии и гено­цид ее населения армией Российской импе­рии, включавший тотальную этническую чист­ку и массовую депортацию оставшихся в жи­вых людей, неудивительно, что в черкесском мире легитимность российского контроля над исторической родиной всех адыгов, являюще­гося результатом столь грандиозного погро­ма, до сих пор ставится под сомнение. Обре­тение же легитимности прямо увязывается с восстановлением в законных правах потом­ков изгнанников.

Нынешнее затишье на «черкесском фрон­те» мало кого вводит в заблужение. Это след­ствие периода осмысления и формулирования новых смыслов, перегруппировки, проектиро­вания и организации новых черкесских политических центров, находящихся вне рубежей и контроля России, и созданных ею агентурных сетей, включая МЧА, полностью дискредити­рованную в черкесской среде.

При оценке балкарского и черкесского на­циональных движений в КБР бросаются в гла­за их принципиальные различия. Первое, по сути, крестьянское, мобилизующее своих сто­ронников для локальных задач вроде отжатия нового участка под пастбища. Второе, в ос­новной своей массе, - уже часть сетевого со­общества горожан, нацеленного на радикаль­ную трансформацию самого формата, в кото­ром сегодня живет российский Кавказ.

Первое мыслит категориями земли, вто­рое находится в транзите от таковых к кате­гориям смыслов. Качественное различие дис­курсов формирует разные языки, которые все хуже поддаются переводу. Земельные споры с соседями по коммуналке большинство черке­сов, не связанных напрямую с Кабардой, прак­тически не беспокоят.

Однако действия российских силовиков во время нынешнего конфликта в Кенделене не только привлекли к этому сюжету вни­мание черкесского сообщества, но и сдела­ли его важным предметом внутричеркесской дискуссии.

Если результатом задержаний станут де­сятки уголовных дел против кабардинских черкесских активистов, которые завершатся реальными тюремными сроками, неизбежно будет шириться движение солидарности с эти­ми людьми во всех странах, имеющих черкес­ские общины. Оно само по себе ускорит про­цессы структуризации черкесской транснации.

Власть

КБР стала последним регионом России по ключевым социально-экономическим показа­телям, чего ранее никогда не было. Единствен­ное, по чему теперь республика на первом ме­сте в стране, так это по ожирению - красноре­чивому спутнику бедности и диабета.

Нищета, отсутствие социальных лифтов и каких-либо перспектив, помноженные на бес­правие населения, буквально замордованного за полтора десятилетия репрессиями, лишен­ного легального контроля над своими властя­ми, включая механизм выборов, а также не­вежество, порожденное деградацией системы образования в республике, унижения, с кото­рыми в такой ситуации сталкивается любой человек, создали горючую среду, легко подда­ющуюся провокациям, чем пользовались и бу­дут пользоваться как местные, так и внешние по отношению к республике игроки.

Вполне возможно, что результатом одной из таких провокаций стал конфликт в Кенделене, хотя пока это невозможно утверждать определенно.

Последовавшие в связи с ним неадекватные и избирательные силовые ак­ции властей, жертвами которых стали практи­чески исключительно черкесы, породили во­просы о степени вовлеченности республикан­ских властей в эту историю, а также о позиции лично главы республики.

Недельное молчание Юрия Кокова в эти дни, молчание, прервавшееся исключитель­но поздравлениями с Днем адыгов, которые, с учетом происходящего за окном, вольно или невольно прозвучали как издевательство, опустило акции главы в глазах черкесского большинства республики на дно.

«Африка»

Что ждет Кабардино-Балкарию в грани­цах прогноза? Пожар или гниение. В целом - ничего хорошего. Регион уже стал «Африкой» по большинству формальных критериев - не стоит удивляться, если и его будущее видится вполне «африканским».

Есть ли способ избежать такого сцена­рия? При сохранении нынешнего формата го­сударства и нынешних тенденций - нет. Мож­но спорить о сроках, но счастливого разреше­ния ситуации ожидать не приходится. Самооб­ман пока никого еще не спас, особенно в такие сложные времена, так что лучше отдавать себе полный отчет в происходящем, чтобы не стать жертвой этих процессов.

Индивидуальным спасением в данных обстоятельствах может быть эмиграция. В на­стоящий момент основные эмиграционные потоки из республики направлены в Москву, Санкт-Петербург, Пятигорск, Краснодар и т.д.

Из зарубежных стран лидирует Турция, где осели многие «неомухаджиры», в том чис­ле из преследуемых на родине мусульман­ских общин. Удивительно, но поток на Запад из республики до сих пор был относительно скромным.

Однако все, во-первых, все равно не уедут, а во-вторых, это не является выходом для вы­живающего коллектива, пока он существует.

Андзор Кабард,
Нью-Йорк

© Газета Юга

ГунделенКанжалКенделенКабардаКабардино-БалкариястолкновенияконфликтРосгвардиявластьфедерацияРоссия



Комментарии (0)


    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.

    Вход Зарегистрироваться